Новости Иркутска
Внимание! Электронная почта для публикации объявлений в газете "Иркутск"
reklama@mauirk.ru
т. 730-307

Его уважительно называли мэром города, когда такой должности еще не существовало. Он каждое утро обходил город пешком, несмотря на то что носил в своем теле 35 осколков. Он работал во главе города дольше всех — 18 лет, за которые успел построить 36 школ, 95 детских садов, три роддома, Иннокентьевский мост и Ново-Иркутскую ТЭЦ, запустить движение троллейбусов, создать мемориал «Вечной огонь». Сколько раз жизнь Николая Салацкого висела на волоске, за что его прозвали «Забороломацким» и почему ему сделали выговор за приобретение органа для Польского костела — об этом мы сегодня расскажем.//

«Как ты выжил?» 

Про Салацкого можно сказать без преувеличения: это человек, который сделал себя сам. Детство его было голодное, тяжелое. С 11 лет Коля работал помощником конюха, а во время учебы так рьяно трудился на стройке, что заработал серьезное переутомление. И только благодаря своему трудолюбию проделал великий путь от крестьянского неграмотного мальчишки до самого уважаемого человека в Иркутске.

Николай Францевич родился 20 апреля 1919 года в деревне Владимировск Усольского района, которая располагалась в глухой тайге и состояла из восьми дворов. Семья Салацких была самой большой во всей округе — девять детей, Николай был пятым.

Прокормить такую ораву было нелегко. Отец работал в лесничестве, охотился, мать вела домашнее хозяйство. Их односельчанин Михаил Мельников вспоминал: «Бывало, зайдешь попроведать Франца Фадеевича — и страшно. Дети голодные, желтые, как смерть, раздетые. До ветру во двор ходят в одних опорошнях» (так называли старые обрезанные валенки. — Прим. ред.).

У матери было много хлопот, за Колей присматривала старшая сестра Маня. «Удивляюсь, Коля, как ты выжил, — вспоминала потом она. — Питался ты в детстве главным образом капустой и горохом. Хлеба почти совсем не было. Постоянно лазал то на печь, то на стол, сильно падал и разбивался до крови».

Уже с 5-6 лет Коля помогал пилить дрова и чистил хлев, а в 11 лет устроился в леспромхоз помощником конюха. Перед его глазами был отличный пример для подражания — старший брат Петр, который слыл одним из лучших лесорубов, а впоследствии стал председателем сельсовета и начальником лесозаготовок. «Я видел, как Петя сноровисто и много работает. Мне это нравилось. Я хотел на него походить», — признается Салацкий в своей биографической книге «О былом как было».

В 1932-1933 годах в деревне свирепствовал голод, хлеб получали по карточкам, но нерегулярно. Бывали дни, когда Салацкие совсем не ели. На беду, в это же время Франц Фадеевич провалился в ледяную реку, отморозил ноги, долго пролежал в постели, не мог охотиться.

«Помню, мы сидим голодные возле больного отца, на глазах у него слезы, и вдруг приходит Лиза Узулина нас попроведать, приносит ведро картошки и три вилка квашеной капусты. Мне и сегодня кажется, что это спасло меня от голодной смерти, — писал в своих воспоминаниях Салацкий. — Тяжело, очень тяжело мы пережили эти два года. Выручала черемша. Мы с матерью за несколько километров ходили собирать черемшу, ели ее и свежую, и соленую. Из черемши мать варила суп».

В 15 лет Колю приняли в ряды комсомольцев, вместе с билетом дали наставление — получить среднее образование. К тому моменту у него за плечами было четыре класса сельской школы. Чтобы нагнать программу и сдать экзамен на второй курс рабфака, он отправился в Иркутск к частному преподавателю по фамилии Эгле. Учитель занимался с Колей три раза в неделю по 3-4 часа и брал в месяц 100 рублей.

«Много это или мало, можно судить по тому, что я устроился работать на упаковку книг с месячной ставкой 120 рублей. Так что от моего заработка оставалось всего 20 рублей, которых, безусловно, не хватало на пропитание», — писал Салацкий.

Денег недоставало, Эгле стал учить мальчика в долг, который к концу обучения достиг 200 рублей. Чтобы рассчитаться, Салацкому пришлось продать отцовскую шубу, за что потом он получил от родителей «хорошую нахлобучку». Зато успешно сдал экзамены и поступил на второй курс вечернего автодорожного рабфака.

С утра Николай работал на стройке, а вечером учился в техникуме. Такой напряженный ритм жизни вскоре привел к неминуемому — в 1937 году Салацкому поставили малокровие, сильное переутомление и настоятельно рекомендовали вернуться в деревню. Так он и поступил.

«В глазах есть жизнь» 

В 1938-м Николая призвали в армию и отправили в пограничные войска на Амуре. Даже там он оказался в числе передовых курсантов. В 1941 году за задержание двух нарушителей государственной границы парню предоставили отпуск.

И вот в июне, когда он ехал на побывку домой, вдруг услышал по радио о вероломном вторжении Германии на территорию Советского Союза. Добравшись до родной деревни, солдат успел поцеловать отца, а вечером уже сел на поезд и вернулся в отряд.

Николая командировали в 106-ю Забайкальскую стрелковую дивизию, которую в 1943 году направили в район Курской дуги. В ходе Курско-Орловской битвы Салацкий получил тяжелое ранение. «…Меня отбросило, упал вниз головой, лицом в картофельную борозду. Через какой-то миг очнулся, приподнял голову, увидел капитана и тихо сказал: «Товарищ капитан, меня убило».

Но, к счастью, он выжил. Солдат перенес несколько операций в полевых госпиталях, на поправку шел медленно, лежал с лихорадкой, теряя сознание. Как-то к нему зашел полковник медицинской службы, ощупал рану и неожиданно сказал: «Покажи глаза». Внимательно посмотрел в них, а затем повернулся к врачу и вынес вердикт: «В глазах есть жизнь».

Пока Салацкого переводили из одного госпиталя в другой и доставали из него осколки, прошел слух, что он умер от газовой гангрены, и друзья сообщили об этом Францу Фадеевичу. Чуть оправившись, Николай тут же написал отцу. Но все фрагменты гранаты извлечь из раны так и не удалось — до конца жизни Салацкий носил в своем теле 35 осколков и одну пулю. 20 декабря 1943-го он был комиссован и признан инвалидом II группы.

Путь к вершине 

Так как на фронте он работал парторгом батальона, его охотно взяли в Усольский горком, где он дослужился до первого секретаря. Затем пригласили в обком комсомола, он переехал в Иркутск, временно оставив жену и сынишку в Усолье, в областном центре им жить было негде. Более полугода Салацкий работал и ночевал в своем кабинете.

«Наконец, я перевез Валю с сыном в Иркутск на частную квартиру. Бывшая кухня, метров 7-8, в подвальном помещении на ул. Подгорной. Я был рад этой комнатенке, мы снова были вместе. Наш крошечный сын Валера спал в ванночке прямо на кухонной плите», — вспоминал Николай Францевич.

Когда в 1950-х годах началось строительство Иркутской ГЭС, Салацкого назначили сначала заместителем секретаря парткома, затем — секретарем. Ему пришлось познавать азы не только партийной, но и производственной работы, с чем он блестяще справился.

«Салацкий был душой нашего коллектива, …пришел на стройку с открытой улыбкой и таким прошагал все эти годы — доброжелательным к людям, чутким, умным, обладающим даром внушать к себе симпатию и доверие… Он умел найти собственное место на стройке, что вовсе не так уж просто, если ты не строитель», — отзывался о нем начальник стройки А.Е.Бочкин.

Когда возведение гидроэлектростанции завершилось, Николай Францевич возглавил Свердловский районный комитет партии, затем — Октябрьский, а в 1962-м был избран председателем Иркутского горисполкома.

Иркутск растет 

Надо сказать, что в горисполкоме Салацкого встретили прохладно. На второй же день он обнаружил в кабинете свои рабочие бумаги изорванными в клочья и разбросанными по полу.

«Я опустился на корточки и собрал многочисленные клочки «приветствия» меня в новом кресле. Открыл дверь и начал работать, ходил по кабинетам, знакомился с людьми, расспрашивал работников, как живут и чем занимаются. Мое подробное знакомство с городом, его проблемами и нуждами началось со встреч с дворниками. На работу я выходил часов в шесть утра, знакомился с дворниками, их работой», — отмечает в своей книге Николай Францевич.

Салацкому досталось тяжелое послевоенное наследие: нехватка благоустроенного жилья, слабая водопроводная сеть, отсутствие очистных сооружений, неразвитый пассажирский транспорт, детские сады и школы в приспособленных зданиях.

При новом председателе город стал стремительно застраиваться. На карте Иркутска возникли микрорайоны Солнечный, Лисиха, Ново-Ленино, Юбилейный, Приморский, Академгородок, Синюшина Гора, бульвар Постышева. За 18 лет его работы жилой фонд вырос в несколько раз: с 2794 до 7437 тыс. кв. метров. Вместе с тем освобождалось аварийное и ветхое жилье. Правда, переселение не всегда проходило гладко.

На набережной Ангары, в районе нынешней ул. Российской, стоял деревянный двухэтажный дом, жильцы которого — 16 семей — наотрез отказывались переселяться в Лисиху. Тогда Салацкий поручил начальнику автотранспортного управления С.П.Шуликовскому: «Ты, Станислав Петрович, смелый человек… Прошу, зацепи тросом за один угол дома и немного его дерни бульдозером, но смотри, чтобы дом не развалился. Ответственность я беру на себя».

Когда дом легонечко дернули, он затрещал, зашевелился, жильцы высыпали на улицу, уже готовые к переезду!

Капитан корабля 

Салацкий собрал вокруг себя команду удивительных людей — работоспособных, ответственных, беззаветно влюбленных в родной город. «Сам не спал, и нам спать не давал», — шутит почетный гражданин города Юрий Шкуропат, возглавлявший в то время трест «Иркутскпромстрой».

— Он был наравне с горожанами, для него не существовало социальных статусов. Поэтому и коллектив сложился дружный. Главные праздники — 8 Марта и День Октябрьской революции — мы отмечали во Дворце пионеров все вместе, от уборщицы до председателя горисполкома, — вспоминает Надежда Васильевна Лихачева, проработавшая помощницей Салацкого почти 18 лет. — Он всех нас приучил работать, как ненормальных, и доводить дело до конца. Для меня Салацкий был учителем жизни и большим другом.

В те годы на Кировский район приходился весь «центр тяжести» — здесь строились Торговый комплекс, гостиницы «Ангара» и «Интурист», цирк, Дворец спорта «Труд».

— В 1972 году я был назначен председателем Кировского райисполкома. Назавтра вышел на работу, и меня сразу вызвали к Салацкому, — вспоминает Александр Савин. — Я был самым молодым из председателей: всем за 40, а мне 32. И вот Николай Францевич мне говорит: «Ну что, молодой председатель, наставлений я тебе давать не буду – лучше дам книгу о коммунальном хозяйстве. Изучишь. В твоей работе главное — тепло, вода, свет».

Во времена Салацкого началось обустройство бульвара Гагарина, благоустройство и озеленение острова Юность. Город хорошел, но находились и такие, кто критиковал главу города, например, за обрезку и обновление деревьев на Карла Маркса. А после того как он избавил центр города от заборов, его даже прозвали «Забороломацким». В первую очередь это было сделано, чтобы открыть неприглядную картину и заставить жильцов и дворников навести порядок.

— Тогда остро стоял вопрос с бродячими собаками. Для службы отлова купили приспособление с выстреливающей сеткой, но бездомных животных меньше не стало, — вспоминает Юрий Шкуропат. — Собаколовы жаловались Салацкому: «Я-то на двух ногах догоняю, а они на четырех убегают, потом шмыг под забор — и нету». В том числе из-за этого Салацкий и решил снести все заборы и штакетники, особенно в центральной части.

По словам современников, председатель горисполкома требовал от своих подчиненных высокой самоотдачи.

— Как-то на Совете народных депутатов, где собралось около 400 человек, он при всех стал меня отчитывать: «Иркутскпромстрой» отстает от графика строительства очистных сооружений. Видимо, руководитель треста зря топчет землю иркутскую!». В этот момент мне хотелось сквозь землю провалиться, — вспоминает Шкуропат. — А потом поздно вечером раздался звонок: «Юрий Александрович, ты, наверное, сегодня обиделся на меня. Прости, погорячился, сам знаешь — болею за город. Думаю, ты понимаешь, ты же настоящий большевик!».

За 18 лет работы Салацкого в городе появилось 36 новых школ, 95 детских садов, три роддома, несколько обслуживающих учреждений, в том числе Дом быта. Была возведена Ново-Иркутская ТЭЦ, началось движение троллейбусов, проложена трамвайная линия в предместье Рабочее. При нем же началось создание музея деревянного зодчества «Тальцы». В 1975-м по личной инициативе Николая Францевича был создан и открыт мемориал «Вечный огонь» памяти иркутян, участников Великой Отечественной войны.

— Не тресты строили все это, а сам Николай Францевич. Он был главным «прорабом» Иркутска. Ничего не ускользало от глаза, ничего не проходило бесконтрольно, — отмечает Савин.

«Председатель, как капитан, должен знать маршруты, знать свой корабль, свою команду и прекрасно владеть компасом, чтобы верно вести вверенный ему корабль — сложное городское хозяйство, — рассуждал в мемуарах Салацкий. — Председатель — это и волевой администратор, и душевный комиссар, и тонкий дипломат, и, самое главное, это должен быть человек беззаветного отношения к делу».

В 1977-м было подписано постановление, получившее название «Иркутская пятилетка». Планов было громадье, но к 1980 году стало ясно, что ее выполнение срывается. На пленуме обкома КПСС обвинили в волюнтаризме, Салацкий сгоряча подал заявление об освобождении от должности. Восьмого января 1980 года его просьба была удовлетворена: первый секретарь обкома Банников с удовольствием и незамедлительно подписал заявление.

Спасая и сохраняя наследие

После ему предложили должность заместителя председателя областного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК). И он охотно согласился.

«Эта работа пришлась мне по душе. Она стала продолжением моей деятельности по сохранению и воссозданию исторических мест города», — писал Николай Францевич.

— Он пришел к нам в ВООПИК в 1980 году. Человек волевой, крепкий хозяйственник, который в первую очередь думал об интересах города, — вспоминает Светлана Утмелидзе, заместитель председателя Иркутского регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников. — Именно он спас от уничтожения легендарный ледокол «Ангара». Судно собирались разрезать на части и сдать в металлолом, но Салацкий добился, чтобы его отбуксировали из поселка Лиственничного сначала в залив Иркутского водохранилища, а затем к плотине ГЭС.

25 августа 1985 году Николай Францевич организовал полное обследование судна, и комиссия вынесла вердикт — ледокол подлежит восстановлению. Однако той же ночью по решению «сверху» ржавый и неприглядный ледокол увели с глаз долой в Мельничную Падь.

Но Салацкого это не остановило. В 1988-м «Ангара» была поднята, осушена, очищена, а к 20 августа 1990 года полностью отреставрирована и отбуксирована в Солнечный.

— Мало кто знает, но часть средств на реставрацию ледокола и храма Казанской Иконы Божией Матери мы выручили с денежно-вещевой лотереи. Выпущено было 500 тысяч билетов, каждый стоил 1 рубль, а в качестве приза можно было выиграть машину, мотоцикл, велосипед, художественные и ювелирные изделия, — рассказывает Светлана Утмелидзе.

За годы работы Салацкого в обществе охраны памятников были отреставрированы Спасская церковь, дом Трубецкого и дом Волконского, собор Богоявления. А за восстановление Польского костела и создание в нем органного зала Салацкий получил… выговор.

Дело в том, что во время реставрации костела Николай Францевич встречался с польскими журналистами, гостившими в Иркутске. Через три месяца его вызвали на ковер в обком партии. Оказалось, что после той встречи в Польше начался сбор злотых на покупку органа для Иркутска.

Даже несмотря на предупреждение, Салацкий не отступился от задуманного — музыкальный инструмент удалось приобрести за счет Министерства культуры.

В 1993 году на пленуме ВООПИК чиновники культуры раскритиковали работу областного отделения. Говорят, в какой-то степени это и подкосило Николая Францевича. Он попал в больницу, но даже оттуда не переставал руководить рабочими делами и реставрационными процессами.

— Для него не существовало мелких проблем, — считает Юрий Шкуропат. — Он владел всей информацией и находился во всех уголках города. Он был по-настоящему всенародным председателем, он был отцом города!

КСТАТИ

В Иркутске установлены три мемориальные доски в память о Салацком. В 2001 году улица Ференца Листа была переименована в улицу Салацкого. В честь столетия градоначальника планируется переиздать книгу «О былом как было» и увековечить фигуру Николая Францевича в бронзе.

— Еще в 2014 году почетные граждане выступали с такой инициативой, и тогда был проведен конкурс на лучший эскизный проект памятника. Сейчас мы вновь вернулись к этой идее. Правда, пока не пришли к единому мнению — будет ли это бюст или фигура в полный рост, — рассказывает заместитель мэра — председатель комитета по социальной политике и культуре администрации Иркутска Виталий Барышников.

Изначально предполагалось установить памятник на улице Салацкого или на пересечении Чкалова и Ленина. Впоследствии решили расположить монумент на улице Карла Маркса, в сквере за драмтеатром.

КСТАТИ

В Иркутске установлены три мемориальные доски в память о Салацком. В 2001 году улица Ференца Листа была переименована в улицу Салацкого. В честь столетия градоначальника планируется переиздать книгу «О былом как было» и установить монумент в честь Николая Францевича.

Инициатива увековечить память Н. Ф. Салацкого исходит от почетных граждан города, поддерживается мэром Иркутска Дмитрием Бердниковым и общественностью города. Высказывались разные варианты самого монумента, места его размещения, звучали и улица Салацкого, и Нижняя Набережная, и Чкалова, предлагались другие варианты. В настоящее время место для установки бюста определено – это улица Карла Маркса, рядом с драмтеатром и зданием архитектора В. А. Рассушина. В настоящее время над созданием образа Н. Ф. Салацкого работают скульптор и архитектор.