Новости Иркутска

Мы привыкли к молчаливому соседству растений. Мало кто обращает внимание на лиственницы, сосны, тополя и березы, ивы и клены. Они молча растут и молча умирают. Тем не менее растения говорят, только на своем языке. Деревья старше человека. Многие лиственницы в тайге старее нашего города. Эти хвойные, перешагнувшие четырехсотлетний рубеж, могут рассказать нам обо всех землетрясениях, наводнениях, пожарах и даже о том времени, когда в Сибири появились первые переселенцы из России.

Зеленые самописцы

– Сибирскую лиственницу смело можно назвать самописцем или летописцем Сибири, – уверен заместитель директора СИФИБРа доктор биологических наук Виктор Воронин. – Например, они четко фиксируют землетрясения. Когда происходит мощное землетрясение, у лиственниц обрываются корни. По хвойным долгожителям можно точно сказать о частоте схода лавин, если дерево растет в горах. Если в долинах рек – о частоте наводнений. Шрамы на стволе деревьев, растущих по берегам, позволяют с точностью до сантиметра восстановить высокие уровни воды. Тяжелые ветки, бревна, камни, которые тащит бурный поток, шоркают по дереву, сбивают кору – эти следы остаются на века.

Например, на реке Хатанге по шрамам на деревьях ученые реконструировали даты наводнений за последние 300 лет. Бросилось в глаза, что стихийные бедствия участились в ХХ веке. Может быть, тает вечная мерзлота и это вызывает разливы сибирских рек.

Но не только землетрясения и наводнения фиксируют исполины тайги. Можно определить каждое засушливое лето по кольцам на древесине. Чем тоньше годичный слой, тем засушливее было лето. То же самое и с насекомыми.
– Мы можем установить, как часто массово размножался такой опасный вредитель лесов, как сибирский шелкопряд, – продолжает Виктор Воронин. – Или серая лиственничная листовертка. Все самые мощные вспышки размножения этих вредителей мы реконструировали для Прибайкалья за последние лет триста-четыреста.
Кроме того, деревья сами рассказывают о своем самочувствии, если произрастают в зоне действия агрессивных промышленных выбросов. Примером тому служит ширина годичных колец в зоне действия Братского и Иркутского алюминиевых заводов. Как только дерево начинает окуриваться фтористыми выбросами, оно сразу теряет прирост древесины. Формируется серия очень узких годичных колец. И если загазованность не снижается, то дерево не может оправиться и погибает.
Но как деревья могут информировать о приходе сюда первых русских землепроходцев?
– Дело в том, что местные жители очень бережно относились к лесу, – говорит Виктор Иванович. – Это была среда их обитания, и они жили в согласии с природой, полностью зависели от нее. Поселения аборигенов обычно были небольшими. А вот когда в XVII веке сюда пришли русские люди, они стали выжигать лес под пашни, рубить для строительства острогов. Стали возникать первые массовые пожары. А деревья это все фиксировали в виде пожарных подсушин.

Некоторые старые деревья имеют до десятка таких подсушин, то есть они «записали» информацию об этих возгораниях. Под Иркутском они начались в XVII веке. В более раннее время и следа их не было. Об этом рассказывают нам деревья.

Самая старая лиственница, которую ученый встретил в Сибири, имела возраст 650 лет. А вблизи Иркутска, в Мельничной пади, он нашел дерево, возраст которого достигал 470 лет. Эти хвойные помнят еще те времена, когда не только Иркутска, но и ни одного русского человека здесь не было. Старое дерево, кстати, не очень отличается от более молодого. Принято считать, что оно должно быть обязательно очень толстым. Отнюдь, возраст выдают только извитые, скрученные ветви да плоская верхушка. У стариков бывают такие же руки, искореженные ревматизмом.

Белая крыша

Удивительное все-таки создание – дерево! Оно является самым точным прибором, который сохраняет информацию обо всем, что происходит вокруг него. Виктор Воронин рассказал нам еще об одном удивительном явлении – о том, как белые березы связаны с русскими людьми!
– Когда-то давным-давно, в самом начале эпохи голоцена (голоцен длится 12 тысяч лет), на территории Иркутской области преобладали темнохвойные леса, – говорит биолог. – То есть преимущественно кедровые и еловые. Темнохвойный лес неприветливый: в нем темно, неуютно. Ель и кедр любят тепло и влагу. Потом, примерно тысячу лет назад, климат изменился: стало холоднее и суше. Растения сразу отреагировали на смену климата: появились светлохвойные леса, где преобладали сосна и лиственница. В таком лесу чувствуешь себя радостно, он весь пронизан солнцем! Но в последние годы климат вновь теплеет: влажность и тепло – это идеальные условия для темнохвойных. И что мы видим? Елка и кедр вновь растут под пологом светлохвойных лесов.
– А березы когда появились у нас?
– Береза была у нас всегда. Но она росла ограниченно и не имела такого распространения, как сейчас. Это дерево – «крыша» хвойных пород. После пожаров и рубок хвойные породы не могут вновь сразу же появиться на этом месте. Им нужна лесная среда, которую березы и осины создают. Под их пологом хвойные деревья чувствуют себя защищенными, им хватает влаги для роста. Так что береза – это пионер рубок и пожарищ среди лесных пород. Когда русские первопроходцы стали выжигать тайгу под пашни, на месте гарей начали в большом количестве появляться березняки. Но вот замещаться хвойными лесами они не всегда могли. Так и появились березовые рощи вокруг Иркутска как свидетельство действий «белого человека».

Поглотители пыли, стражи тишины

Деревья и кустарники в городе ежедневно проводят огромную работу: поглощают пыль и углекислый газ, вырабатывают кислород, выполняют санитарно-защитные, водоохранные и шумозащитные функции, формируют микроклимат и своеобразный облик города.
Значительную роль в нейтрализации и ослаблении негативных воздействий промышленных зон города на людей играют зеленые насаждения. Высаживаемые на городских улицах и в скверах они, помимо декоративной и рекреационной, играют защитную роль.

В естественных условиях летом дерево средней высоты за сутки выделяет столько кислорода, сколько необходимо для дыхания трех человек, а 1 га зеленых насаждений за час поглощает 8 литров углекислого газа и выделяет в атмосферу количество кислорода, достаточное для поддержания жизнедеятельности 30 человек.

Деревья очищают от углекислого газа приземный слой воздуха толщиной приблизительно 45 метров. Листва активно улавливает пыль. Листья вяза и сирени справляются с пылью лучше, чем тополя. Так, посадка из 400 молодых тополей за летний сезон улавливает до 350 кг пыли, а вяза – в 6 раз больше! Один гектар насаждений деревьев хвойных пород задерживает за год до 40 тонн пыли, а лиственных – около 100 тонн.
Зеленые насаждения играют и большую роль в борьбе с шумом. Высаженные между источниками шума и жилыми домами деревья поглощают до 26 % падающей на них звуковой энергии. Крупные лесные массивы снижают уровни шума авиационных моторов на 22-56 % по сравнению с открытым местом. Даже небольшой слой снега на ветвях деревьев усиливает поглощение шума. Звуки впитывает не листва деревьев. Ударяясь о ствол, звуковые волны разбиваются, направляясь вниз, к почве, которой и поглощаются. Наилучшим стражем тишины является ель. Даже у самой шумной магистрали можно жить спокойно, если защитить свой дом цепью зеленых елей.
Деревья и кустарники выделяют в воздух летучие вещества – фитонциды, обладающие способностью убивать микроорганизмы. Активные источники фитонцидов – белая акация, береза, ива, дуб, ель, сосна, тополь, черемуха… Фитонциды защищают человека и животных от некоторых возбудителей болезней. Губительными для болезнетворных микробов являются хвойные леса.

Ученые установили, что в хвойном лесу в 2 раза меньше бактерий, чем в лиственных. Так, например, 1 га можжевельника выделяет за сутки около 30 кг фитонцидов. Фитонциды сосны губительно действуют на возбудителей туберкулеза, а фитонциды пихты, тополя, дуба – на бациллы дифтерии.

Деревья и кустарники ослабляют негативное действие ветров. В вегетативный период повышают влажность воздуха и стабилизируют влагообмен между поверхностью земли и атмосферой. В тени сада в жаркий день температура на 7-8 градусов ниже, чем на открытом месте. Если летом температура на улицах выше 30 градусов, то в парке или сквере термометр показывает лишь 22-24 градуса по Цельсию.

 

Оксана Гордеева
Фото из архива Виктора Воронина